
Обычно Аристарх Павлович кипятил электрический самовар, собирал на старинный серебряный поднос вазы с конфетами, печеньем, колотым сахаром, чашки с блюдцами и отправлялся чаевничать к женщинам. В оранжерее, среди пальм и прочих южных растений, стоял длинный стол для этого случая. Всякий раз женщины восторгались посудой Аристарха Павловича — розетками с позолотой, серебряными вазами и ложечками, изящными чашками старинного фарфора, — иную и в руки-то взять боязно, до чего хрупкая. Ситечко у заварника, щипчики для сахара — все было музейное и невероятно дорогое, и привыкнуть к этому было невозможно.
— И не жалко такую красоту каждый день на стол выставлять? — спрашивали его. — А если разобьешь?
— Жалко! — признавался Аристарх Павлович. — Еще как жалко! Каждый раз несу чашку ко рту — душа замирает. Зато как красиво да вкусно! Я из старинной посуды чаю попью — на целый день прекрасное настроение и глаз блестит, будто от рюмки. Вы вот только посмотрите, сколько тайны в ней, в этой посуде! Сколько народу из нее чай пило? И ведь не разбили до сих пор! Да какие люди в руках это держали!..
